На главную страницу сайта    Статьи

К началу статьи

   

О том, как ковалось единство советских этнографов, и о борьбе с "ленинградской оппозицией"

            Итак, научная жизнь Института этнографии продолжалась.

30.10.1960

            "Состоялось первое заседание философского семинара, на котором было решено посвятить несколько занятий теме "Религиозно-бытовые пережитки у народов СССР и пути их преодоления", а на первом заседании Л.П.Потапов предложил мне выступить с докладом "Буржуазная этнография о пережитках".

4.03.1961

            "Подали в дирекцию заявки на доклады для VII Международного конгресса антропологических и этнографических наук, который состоится в Москве в 1964 году".

            Николай Александрович Бутинов, между тем, продолжал сотрясать устои советской теории первобытного общества.

1.12.1961

            "Готовимся к обсуждению новой, очень дискуссионной работы Бутинова".

7.12.1961

            "Работа Бутинова будет обсуждаться на следующей неделе, в ней по-новому ставятся некоторые вопросы родового строя. Дискуссионность происходит оттого, что по этим вопросам уже сказал свое авторитетное слово Энгельс в "Происхождении семьи". Бутинов, впрочем, полемизирует не с ним, а с советскими этнографами".

17.12.1961

            "На этой неделе состоялось обсуждение работы Бутинова. Формально это было заседание сектора, но вернувшийся из Москвы Д.А.Ольдерогге привез распоряжение С.П.Толстова, директора Института этнографии, пригласить стенографистку. Работа Бутинова вызвала большой интерес, заседание проходило в Круглом зале, со стенографисткой и при большом стечении публики. Я тщательно подготовил свое выступление, согласился со многими положениями Бутинова, но постарался сделать это в такой форме, чтобы не возбудить "высочайший" гнев. Бутинов остался доволен обсуждением. Мне в выступлении пришлось коснуться сложных вопросов социально-экономического строя первобытных народов. Я высказал пожелание, чтобы у нас был создан труд по первобытнообщинной экономике, так как после книги Н.Зибера, написанной еще в прошлом веке, такого марксистского труда нет. Теперь я загорелся этой идеей. Мне кажется, я мог бы написать такую книгу, хотя это потребовало бы нескольких лет работы".

            Одновременно с Бутиновым директор нашего института С.П.Толстов, тот самый, который направил в гнездо диссидентов стенографистку, выступил в печати с традиционными для советской науки взглядами на первобытное общество.

8.01.1962

            "Толстов опубликовал в журнале "Вопросы истории" статью по принципиальным вопросам первобытнообщинного строя. Опять, в который раз, проблема развития производительных сил и производственных отношений, – главное в марксизме, – подменена второстепенным и бездоказательным утверждением об универсальности и первичности материнскородовой организации. А так как и австралийский материал этого не подтверждает, – локальные группы аборигенов, основной их производственный коллектив, организованы по совсем иному принципу, – то Толстов просто в нескольких строчках разделывается с локальными группами, объявляя их новообразованием, возникшим под воздействием колонизации, по его выражению – "болезненным образованием в теле гибнущего общества, чем-то вроде злокачественной опухоли". А между тем, локальные группы существовали и там, где колонизация еще не затронула общественный строй аборигенов Австралии. Вот в какой обстановке приходится работать и защищать свои взгляды. Ведь если бы это не был директор, с ним просто можно было бы не считаться, но директор… Помнишь, как я хотел избрать для своей дальнейшей работы тему "Локальные группы австралийцев", как ее одобрили Бутинов и Ефимов, заведующий сектором Америки, Австралии и Океании. Теперь представь себе, что я начал бы работать над этой темой, убежденный , что я изучаю важнейшую форму общественного строя австралийцев, и вдруг директор института, в печати, объявляет, что эта форма не что иное как "болезненное образование, нечто вроде злокачественной опухоли" и, значит, ею и заниматься не стоит, тем более, что ее возникновение и так совершенно ясно – воздействие колонизации".

            В ленинградской части института продолжалась работа философского семинара.

4.11.1962

            "На этой неделе в институте состоялось организационное заседание философского семинара, говорили о планах работы на год. Решили открыть семинар обсуждением проблемы "Периодизация родовой общины". Вопрос, как ты знаешь, дискуссионный и чреватый. Потапов долго спрашивал, кто согласится сделать вступительный доклад. Все отказались. Мне предлагал дважды – наконец, я согласился.. Потапов успокоил меня: теперь можно выступать и писать творчески, не ссылаясь на авторитеты; к этому призывал член ЦК Ильичев на недавней сессии Академии наук".

8.11.1962

            "Меня ободряет руководящий доклад Ильичева на сессии Академии наук о необходимости творческого развития науки, об отказе от догматизма".

18.11.1962

            "Работаю над докладом для семинара. Получается статья больше печатного листа. Смысл ее сводится к тому, чтобы стоя на позициях марксизма, отказаться от некоторых догматических положений в этнографической науке, которые мешают движению вперед. До защиты я эту статью никуда не пошлю, но и после защиты "Советская этнография" ее, конечно, не напечатает… Ожидают из Москвы Толстова. Будет забавно, если Толстов придет на мой доклад!"

2.12.1962

            "На этой неделе обсуждали большую работу Бутинова, над которой он работал шесть лет и которую раньше обсуждали по частям.[1] Работа очень хорошая, и я дал ей высокую оценку. Буду выступать с тем же и на ученом совете. Я очень рад хорошему качеству этой работы – идти вперед, бороться с косностью в науке можно только с такими работами.

            Читаю повесть Солженицына в №11 "Нового мира".[2] Да, это правдивая вещь. Здесь не только лагерь – здесь вся Россия, вот в чем сила этой повести".

24.02.1963

            "Толстов в Москве своих сотрудников терроризирует, а по отношению к ленинградцам настроен очень недоброжелательно. По сведениям, которые доходят из московской части института, в ней господствует теоретический застой и "культ личности" Толстова. Мы в Ленинграде чувствуем себя куда свободнее".

            Между тем прошло четыре месяца – только четыре месяца! – с того дня, когда Л.П.Потапов уговорил меня выступить с докладом о периодизации родовой общины. Заверил меня, что теперь можно писать и говорить свободно, не оглядываясь на авторитеты, что к творческому развитию общественных наук призывает партия. Я сделал большой доклад, он обсуждался на нескольких занятиях философского семинара.

            И вот…

4.03.1963

            "Первого марта я выступил на философском семинаре с заключительным словом, а после меня слово взял Потапов. Его выступление произвело на всех гнетущее впечатление, оно живо напомнило доброе старое время так называемого "культа личности". Досталось всем, кто выступил на семинаре с какими-то новыми идеями, в том числе и мне. Наши гости – археологи – были возмущены. Говорят, что накануне Потапов получил нагоняй от Толстова, который накричал на него за то, что он "распустил" ленинградскую часть института и "не умеет руководить". Вот он и показал, как сумел, что он достоин быть руководителем научного учреждения. Его выступление прозвучало резким диссонансом тому, к чему призывает работников общественных наук ЦК партии в лице Ильичева – "творчески развивать марксистскую науку об обществе", идти от фактов к теории. В выступлении Потапова фактов не было, были только цитаты и громы небесные на головы заблуждающихся. Все это еще будет иметь продолжение; некоторые члены партии уже выразили Потапову свой протест, собирается выступить и Бутинов".

            Осенью 1963 года институт начал вплотную готовиться к международному конгрессу, который должен был открыться в Москве летом следующего года. Оттачивалось идеологическое оружие.

27.10.1963

            "Продолжается обсуждение советских докладов для международного конгресса. На следующей неделе в Москве состоится заседание оргкомитета и совещание "Морган и его периодизация первобытной истории в свете современной этнографии". К этому совещанию Бутинов подготовил хорошее, очень острое выступление".

            Совещание, посвященное Моргану, должно было стать генеральной репетицией советских историков первобытного общества перед конгрессом.

3.11.1963

            "Подробностей о том, как прошло совещание в Москве, еще не знаю, слышал только, что Бутинов выступил и что потом ему досталось от Толстова".

            Тем временем я ожидал появления в печати моей рецензии на новую книгу Фредерика Роуза об аборигенах острова Грут-Айленд. Рецензия давно была отослана в журнал "Советская этнография", который по теоретическим вопросам выражал лишь взгляды дирекции нашего института. В основе книги Ф.Роуза, как и других его трудов, лежал многолетний опыт полевого исследователя, непосредственно и всесторонне знакомого с жизнью аборигенов Австралии в то время, когда традиционные основы их общества еще не были разрушены воздействием колонизации. В книге широко использовались методы демографической статистики. Книга была новаторской по своей методологии и оригинальной по своим выводам. Это было новым словом в изучении традиционного общества охотников и собирателей. Кое с чем в этой книге я не был согласен, что я и отметил в рецензии, но в целом книга заслуживала высокой оценки. Добавлю, что автор книги не попадал под категорию "буржуазных ученых", с которыми вели борьбу советские этнографы, – он был коммунистом, последние годы жил в ГДР и возглавлял кафедру этнографии Берлинского университета. Он приезжал в Советский Союз и встречался с Толстовым, с которым у него возникли теоретические разногласия. Итак, вернемся к письмам.

3.11.1963

            "Мне вернули из "Советской этнографии" мою рецензию на книгу Ф.Роуза, ее отклонили на основании двух отрицательных отзывов. Эти анонимные отзывы мне прислали. Меня обвиняют в том, что я не очернил книгу Роуза целиком, в том числе его "сомнительную методику" (т.е. статистический метод), в том, что я назвал его марксистом, хотя с ним не согласны многие советские этнографы, и т.д. Я решил написать Толстову как главному редактору журнала, выразить свое несогласие с авторами отзывов и спросить его, почему в журнале отсутствуют свободные, творческие дискуссии по коренным теоретическим проблемам этнографии".

9.11.1963

            "Бутинов, вернувшись из Москвы, рассказал, что происходило на совещании, посвященном Моргану. Сначала с докладом, подготовленным для конгресса, выступил наш новый институтский идеолог -–Ю.И.Семенов. Затем началась дискуссия. Наиболее резким было выступление Бутинова, который навлек на себя "высочайший" гнев Толстова. По словам Бутинова, в выступлениях Толстова и Семенова, отвечавшего Бутинову, не было никаких аргументов – только брань. В кулуарах многие поддержали Бутинова. Он настроен оптимистически".

            В 1963 году, в третьем номере "Советской этнографии", работа Бутинова, опубликованная в сборнике "Проблемы истории и этнографии народов Австралии, Новой Гвинеи и Гавайских островов", подверглась сокрушительной критике. Статья в журнале была подписана столпами теоретической мысли московской части нашего института – Ю.П.Аверкиевой, А.И.Першицем, Л.А.Файнбергом и примкнувшим к ним Н.Н.Чебоксаровым. Она называлась "Еще раз о месте материнского рода в истории общества". "Учение Энгельса о материнском роде" как закономерной и универсальной стадии в истории человечества авторы статьи отождествляли со всей теорией марксизма о путях развития человеческого общества. А это означало, что отступники, посягающие на "учение о материнском роде", порвали с марксизмом и им нет места среди советских ученых. Попутно авторы статьи лягнули и меня. Мы оба – Бутинов и я – написали в редакцию "Советской этнографии" письма, в которых ответили на критику.

9.11.1963

            "Прочитал полученное с машинки письмо Бутинова в "Советскую этнографию". Написано оно очень хорошо – спокойно и убедительно".

8.12.1963

            "Толстов слег после удара; некоторые связывают это с грозящим нам большим сокращением штатов, а другие – с тем, что Хорезмская экспедиция, которой он руководит, как выяснилось, перерасходовала 60 тысяч рублей".

2.01.1964

            "Накануне нового года было заседание сектора, на котором обсуждалась пресловутая статья четырех авторов в № 3 "Советской этнографии". Никто из всего состава большого сектора Восточной и Южной Азии, Австралии и Океании не поддержал ее, почти все ее осудили. В некоторых выступлениях были аргументированно показаны недобросовестность и невежество ее авторов. Общественное мнение в ленинградской части института на нашей стороне.

            Мне снова вернули мою рецензию на книгу Роуза. По указанию Толстова рецензия была передана на третий отзыв. Отзыв, конечно, отрицательный и такой же необоснованный, как и прежние два. Сначала я хотел плюнуть, но потом решил, что нельзя все это оставить без ответа и написал в редакцию "Советской этнографии" новое письмо, в котором, пункт за пунктом, снял все возражения третьего рецензента".

            Моя рецензия так и не была опубликована.

            По мере приближения международного конгресса страсти разгорались. Дирекция института собиралась дать бой "буржуазным ученым" на симпозиуме, посвященном Моргану, который должен был происходить в рамках конгресса, с участием советских и зарубежных ученых. В апреле в Москве состоялось еще одно совещание по теоретическим проблемам первобытного общества.

16.04.1964

            "На совещании в Москве была жаркая дискуссия. С одной стороны выступали Н.А.Бутинов, С.А.Токарев, Д.А.Ольдерогге, философ Г.Ф.Хрустов, с другой – клевреты Толстова (его самого не было). Очень резко выступил С.И.Брук, заместитель директора, очевидно, по заданию Толстова, грубо обрушился на Бутинова, говорил о "ленинградской оппозиции", о том, что на конгрессе советские этнографы будут выступать единым фронтом и это единство будет достигнуто "во что бы то ни стало". После совещания Бутинова вызвали в дирекцию и предложили ему на симпозиуме по Моргану, на конгрессе, вообще не выступать. Бутинов вернулся в Ленинград в мрачном настроении и сказал, что "ждет репрессий". Я этого не думаю, но ясно одно – наши догматики стремятся любыми средствами закрыть нам рот. Если им это удастся, – а в их руках вся административная власть в институте, журнал, издательство, – то они достигнут только того, что прекратится всякое развитие творческой теоретической мысли в советской этнографии".

29.04.1964

            "Во главе моргановского симпозиума на предстоящем конгрессе поставили Д.А.Ольдерогге – все же без него не обошлись, хотя он духовный отец "ленинградской оппозиции".

            Предчувствия Бутинова не обманули его – была сделана попытка исключить его из партии, правда, не удавшаяся[3]. Но мстить ему продолжали.

21.07.1964

            "День моего отъезда в Москву для участия в международном конгрессе все еще неизвестен. Потапов желает предварительно "поговорить" со мной и пока не дал согласия на мой отъезд. Все ясно: Бутинова совсем не пустили на конгресс, а со мной хотят "говорить". А между тем я назначен секретарем секции и мое присутствие, по крайней мере за неделю до конгресса, желательно".

            В Москву я в конце концов поехал и в конгрессе участвовал. Бутинову отказали в командировке на конгресс и запретили встречаться с делегатами-иностранцами, которые должны были приехать в Ленинград после конгресса. Наши письма в "Советскую этнографию" с ответами на критическую статью, опубликованную еще в 1963 году, дирекция института и редакция журнала отказывались печатать. И только после конгресса в институте что-то начало меняться и в третьем номере "Советской этнографии" за 1965 год , спустя два года после того, как мы отослали наши письма, они наконец-то были опубликованы[4]. В том же номере был опубликован ответ наших критиков. Не сказав по существу ничего нового, они выразили сожаление по поводу тона своей статьи. Под ответом стояли подписи Першица, Файнберга и Чебоксарова – Аверкиева, вероятно, не желая поступаться принципами, его не подписала.

10.01.1965

            "Из редакции "Советской этнографии" сообщили, что они решили опубликовать наши письма в редакцию".

14.03.1965

            "Состоится обсуждение работы Бутинова о папуасах Новой Гвинеи – той самой, которая не была принята московским ученым советом и которую заставили переделать. Теперь она обсуждается в новом варианте".

25.03.1965

            "Вчера закончилось обсуждение работы Бутинова. Хотя в моем выступлении было много критики, оно, по словам Бутинова, его очень удовлетворило. Выступали многие; совсем отрицательных выступлений не было. Работу рекомендовали ученому совету для утверждения к печати. Теперь она пойдет в Москву и, как всегда, москвичам будет принадлежать решающее слово".

            Книга Н.А.Бутинова "Папуасы Новой Гвинеи" была опубликована только в 1968 году.

1.07.1965

            "Вышел третий номер "Советской этнографии" с нашими письмами в редакцию – Бутинова и моим – и ответом наших критиков. Одновременно в "Вопросах философии" публикуется дискуссия по книге Ю.И.Семенова "Возникновение человеческого общества", – с моим участием. Впервые разногласия в нашей этнографической науке вынесены на суд широкого читателя, и это уже хорошо".

11.07.1965

            "Недавно Бутинов ездил в Москву на обсуждение своей книги. Группа наших московских этнографов по-прежнему стоит на своей догматической позиции, по-прежнему пытается удержать монополию в науке. Их ответ на наши письма в последнем номере "Советской этнографии" поражает своей теоретической и фактологической беспомощностью".

18.12.1965

            "Новый директор нашего института еще не назначен, но говорят, что это будет Ю.В.Бромлей – мой бывший однокурсник на истфаке МГУ. Его явное преимущество перед другими претендентами на директорское кресло состоит в его связях в руководстве Академии наук. Как остроумно сказал Ольдерогге, когда двое отталкивают друг друга у дверей автобуса, проходит третий. Двое – это Потапов и Терентьева".

            Последний отрывок их моих писем в этом ряду относится уже к 1968 году. Речь в нем идет о сборнике "Проблемы истории докапиталистических обществ. Книга 1". Он увидел свет в том же 1968 году и был подготовлен сектором методологических проблем Института истории АН СССР. Душой сборника была Л.В.Данилова. Многочисленные его статьи были посвящены дискуссионным проблемам доклассовых и раннеклассовых формаций. Были представлены различные, иногда противоположные взгляды. Этнографы выступали здесь наряду с историками и востоковедами, на фоне больших общеисторических проблем. Н.А.Бутинов выступил с большой содержательной статьей "Первобытнообщинный строй", я – со статьей, посвященной первобытной общине охотников и собирателей. Из этой работы позднее выросла книга "Первобытная доземледельческая община".

24.07.1968

            "Получил корректуру своей статьи для методологического сборника Института истории, вокруг которого было столько разговоров, открытых и закулисных. Если сборник, наконец, выйдет, он ознаменует собою своего рода революцию во взглядах на первобытность".

            Мое письмо свидетельствует об обстановке борьбы вокруг сборника, – борьбы, отражающей колебания внутри идеологического аппарата партии, напуганного "Пражской весной". Вероятно, было решено опять закрутить гайки. Вторая книга задуманной серии так и не появилась, а сектор методологических проблем истории был ликвидирован.

            Но наше слово уже прозвучало.



[1] Вероятно, речь идет о будущей книге "Папуасы Новой Гвинеи".

[2] "Один день Ивана Денисовича".

[3] А.М.Решетов, Предисловие к книге Н.А.Бутинова "Народы Папуа Новой Гвинеи", СПб., 2000, с.8-9.

[4] Подробнее о статье четырех авторов и "Письме в редакцию" Н.А.Бутинова см. А.М.Решетов, Ук. соч., с.7-10.

Дальше

кредит под залог автомобиля машина остается у вас.
Hosted by uCoz