На главную страницу сайта   Статьи 

Оглавление   Библиография

 

Высшие существа

 

Демиурги, творцы мира и человека, преобразователи первобытного хаоса, создатели культуры, учредители обычаев и социальных норм, основатели религиозных обрядов и культов – вот главные герои первобытной мифологии.

Мифологические и тотемические герои первобытной эпохи мыслятся обычно как люди, первопредки, хотя при этом нередко выглядят и ведут себя как зооморфные существа, иначе говоря несут в себе двойную антропо-зооморфную природу. В этом – специфика первобытного синкретического мышления, еще не расчленяющего в полной мере человека и стихийные силы природы. Даже в тех случаях, когда они выступают как животные или же в неясном зверино-человеческом облике, в сущности своей они люди, устроители мира и человеческого общества, и это сближает их со стадиально более поздними героями архаического эпоса.

В образах творцов и культурных героев первобытности олицетворена героическая трудовая деятельность людей эпохи, когда закладывались основы человеческой культуры. Они вобрали и отразили активное, творческое начало, заложенное в человеке. Вот почему они занимают одно из центральных мест в архаических мифологических системах. Но отразив созидательное начало, они вместе с тем отразили и разрушительное, стихийное начало, иными словами – двойственный, противоречивый характер человеческой личности, общественного сознания и самого мира.

И здесь мы должны обратиться к образам существ, доминирующих в глубинах мифологического сознания и возвышающихся над сонмом других героев архаических мифологий. В отличие от многих других мифологических героев, эти существа, как правило, антропоморфны. Назовем их высшими существами; под этим названием они уже вошли в антропологическую и этнологическую литературу.

Архаические охотники и собиратели, религии которых являются предметом нашего исследования, – представители древнейшего хозяйственного и социально-экономического типа. Вот почему высшие существа первобытных религий для нас так интересны и важны. Они показывают, что истоки идеи Бога, – фундамента мировых религий, – заложены уже в религиях первобытных охотников, что идея Бога, очевидно, прошла тот же исторический путь, который прошло само человечество. А самыми ранними, – антропологически и этнологически, – представителями этого социально-экономического типа являются аборигены Австралии.[1] Поэтому-то я уделяю им здесь, в этой главе, как и в других главах, особенно пристальное внимание.

Атрибуты и функции высших существ и других героев первобытных мифологий нередко пересекаются, границы между теми и другими порою размыты и трудно различимы, что связано с диффузностью и иными особенностями мифологического сознания. И все же анализ архаических религий позволяет выделить высшие существа как некую самостоятельную категорию, как совокупность образов, играющих в этих религиях исключительную роль.

Универсальные черты, объединяющие высшие существа архаических охотничье-собирательских культур разных континентов, широчайшее распространение этих образов свидетельствуют о глубокой их древности, о том, что они порождены некими универсальными стереотипами сознания, сформировавшимися в глубинах истории. Отметим эти универсальные признаки высших существ, а также свойственную им вариативность.

Высшие существа всемогущи, хотя это всемогущество имеет свои границы. Они – творцы земли и вселенной. О их творческой мощи говорят мифы аборигенов Австралии, пигмеев Африки, бушменов, андаманцев, семангов, айнов, индейцев Калифорнии и Огненной Земли. Высшие существа – создатели человека. Восточноавстралийское племя кулин рассказывало о том, как высшее существо Бунджил сделало первого человека из глины и затем вдохнуло в него жизнь. Этот рассказ имеет замечательное сходство с библейским мифом, – со второй, вероятно более архаической версией антропогонии книги "Бытие". Представление о высших существах как источниках жизни, творцах вселенной и самого человека выразилось в том, что архаические охотники часто называют их "отцами". Аборигены юалайи и камиларои говорят о высшем существе Байаме "Отец", "Наш отец". Словом Папанг – "отец" – называют высшее существо Дарамулуна аборигены юин. Аборигены курнаи называют высшее существо Мунган-нгауа, "Наш отец", "Отец всех нас".

Высшие существа господствуют не только над жизнью, но и над смертью. Индейцы яганы (Огненная Земля) и майду (Калифорния) называют высшие существа "убийцами". Многие высшие существа поражают людей молнией, – таков Кареи семангов, карающий людей за плохое поведение, – или насылают на них катастрофические наводнения, землетрясения, пожары, извержения вулканов.

Высшие существа всеведущи, они видят и знают все, ни один человеческий поступок не может укрыться от них. У Байаме, – высшего существа аборигенов вирадьюри, юалайи, камиларои, – много глаз и ушей, он видит не только днем, но и ночью. Одарив людей социальными и этическими нормами, высшие существа наказывают за их нарушение. Иными словами, они являются источником и высшими блюстителями морали. Их всеведение делает их олицетворениями самой человеческой совести. А все это означает, что служить источником морали и верховным хранителем ее, надзирающим за соблюдением людьми ее предписаний, свойственно не только Богу монотеистических религий, но и высшим существам первобытных религий.

Космогоническое и социально-культурное творчество – вот что прежде всего характеризует высшие существа. Однако часто им принадлежат лишь первоначальные акты созидания, лишь первый и решающий толчок, а окончательное, завершающее мироустройство осуществляют культурные герои. Или же высшее существо созидает мир в сотрудничестве с другими могущественными героями мифологии, а завершив миссию созидания, оно затем удаляется на небо. Так, Кареи – высшее существо семангов – сотворил все, за исключением земли и человека, которые были созданы его помощником Пле. Темаукель индейцев она (селькнам), не завершив дело миросозидания, призвал на помощь мифического героя по имени Кенос, чтобы тот поднял небо на должную высоту и преподал людям моральные наставления. Теперь Темаукель обитает среди звезд и, подобно Кареи, наказывает людей за нарушение социальных и этических норм. Мифы разных народов часто рассказывают о том, что мир создавался высшими существами из некоей, существовавшей как бы изначально, субстанции – например воды.

Высшие существа амбивалентны, в их образе творческая мощь и всемогущество порою парадоксально сочетаются с пассивностью, активное созидательное начало с бездеятельностью удалившегося от мира deus otiosus. Далекое от мира, не вмешивающееся в дела людей высшее существо – образ этот, как и противопоставленный ему образ активного демиурга-созидателя, явление широко распространенное, и мы встречаем эту пару дихотомических высших существ, противоположных и в то же время дополняющих друг друга, на всех континентах. Мы видим высшие существа то активно вовлеченными в процесс миросозидания, в дела людей, в культурное и социальное творчество, то уступившим активную роль другим мифологическим героям. Но удалившись на небо, высшие существа нередко продолжают и оттуда наблюдать за поведением людей, жестоко карая нарушителей моральных и социальных устоев, и этим как бы стремятся обеспечить устойчивость созданного ими физического и социального мироустройства.

М.Элиаде рассматривает трансформацию активных творцов-демиургов, их превращение в пассивные высшие существа на пути к полному их забвению и замещению земными тотемическими предками и культурными героями как эволюцию религиозного сознания.[2] О том, что высшие небесные существа исторически предшествовали культурным героям и тотемическим предкам, принявшим на себя дело формирования мира и создания культурных благ, до Элиаде писали Э.Лэнг, В.Шмидт, Ф.Гребнер, позднее А.Элькин. Возможно, что образ великих творцов-демиургов действительно испытал в некоторых культурах подобное превращение; несомненно, однако, что демиурги и высшие существа, наряду с тотемическими предками и культурными героями, принадлежат к одинаково древним пластам религиозного сознания. Те и другие отражают различные его стороны в его сложности и многогранности. Я предпочитаю видеть в этом явлении свойство самого архаического мифологического сознания в его внутренней противоречивости, в присущем ему единстве противоположных начал.

Высшие существа вечны. В восточноавстралийском племени вирадьюри высшее существо Байаме имело еще другое имя – Буррамбиан, которое происходит от слова буррамбин – "вечность". Яганы (ямана) Огненной Земли называли свое высшее существо Ватауинева, что значит "живущий с начала времен". Вечность высших существ, однако, не абсолютна, она относительна и детерминирована характером представлений первобытных охотников о мире, системой их мировоззрения. Например, высшее существо может жить бесконечно, если только его жизнь не оборвет вмешательство могущественного колдуна.

Местообитание высших существ – небесное пространство. Ненцы так и называют высшее существо – Нум ("небо"), аборигены племени юин (юго-восточная Австралия) – Мирирул ("небо" или "тот, кто на небе"), а индейцы она (Огненная Земля) – Темаукель ("тот, кто наверху"). Подобным образом называют высшие существа своей мифологии некоторые группы индейцев Калифорнии и бушменов Африки. Высшие существа юго-восточной Австралии – Байаме, Дарамулун и другие – живут на небе, наполненном сверкающими кристаллами горного хрусталя или кварца. Согласно другим мифам, небо для Байаме – его стойбище, освещаемое кострами-звездами и орошаемое протекающей через него рекой – Млечным Путем. Таков и Пулуга андаманцев, обитающий на небе; небо – его дом. Имена некоторых высших существ указывают на их отождествление с грозными небесными стихиями. Так, имя высшего существа семангов Кареи (Кари) происходит от слова "гроза, гром".

Высшие существа архаических религий не имеют еще сложившегося культа, но люди обращаются к ним за помощью во время голода, засухи, землетрясений. Они незримо присутствуют при обрядах инициации, который они же впервые учредили, – таковы Байаме и другие высшие существа юго-восточной Австралии или Ватауинева у яганов Огненной Земли. Звук гуделки воспринимается людьми как их голос. Высшие существа надзирают над тайными культами, – такими как культ Куксу в Калифорнии, посвященный высшему существу Куксу, где участники обряда в масках изображают духов мертвых.[3]

Ко времени колонизации вся юго-восточная Австралия была охвачена верой в верховное существо, творца мира и людей, создателя социальных норм и религиозных обрядов. В мифах ему принадлежала выдающаяся созидательная роль. Завершив свою творческую миссию, оно оставило землю и вознеслось на небо, чтобы оттуда наблюдать за поведением людей. Во время обрядов посвящения инициируемые впервые слышали его священное имя. Оно покровительствовало могущественным знахарям и шаманам и занимало доминирующее положение в религиозно-обрядовой системе. Люди разных племен называли его "Наш отец".[4] По мнению А.Хауита, Байаме, Дарамулун, Бунджил, Мунган-нгауа, Нурелли, Нурундере и подобные им герои мифов юго-восточной Австралии – это одно и то же высшее существо, выступающее под разными именами, когда-то, по верованиям аборигенов, обитавшее на земле, но теперь живущее на небе в облике человека.[5]

Ранее полагали, что образ высшего существа ограничен племенами юго-восточной Австралии, но последующие исследования показали, что он, видимо, был присущ аборигенам всего континента, хотя и выступал под разными именами. Общие черты, сближающие высших существ различных племен, дают основание видеть в них как бы единого героя с множеством лиц. Это – некий вечный образ, отраженный в каждой грани многогранного полиэтнического кристалла. Возможно, он генетически восходит к образу высшего существа аборигенов эпохи первоначального заселения Австралийского континента. Тот факт, что он принадлежит к наиболее древним и самобытным верованиям аборигенов Австралии, доказывается тем, что он был известен еще до появления здесь христианских миссий.[6] Если бы он был просто результатом миссионерской проповеди, было бы непонятно, почему мифы и обряды, связанные с образом верховного существа, незнакомы женщинам, почему он является стержнем традиционной религиозной жизни, почему вокруг него концентрируются другие сюжеты и образы мифологической системы. К этому можно добавить, что образы создателей мира, творцов-демиургов, как мы видели, хорошо известны и другим архаическим обществам. Наконец, хотя в поступках и поучениях высших существ, в наказаниях, которыми они карают людей за плохое поведение, и просматривается этическая направленность, она выражена в формах нередко парадоксальных, противоречивых, несвойственных христианству, в то же время сами поучения и запреты полностью вписываются в систему традиционных социальных норм.

В этой связи следовало бы напомнить, что само христианство, а еще ранее древнееврейский монотеизм, наряду с другими развитыми религиями, сформировались на почве архаических религий и впитали некоторые универсалии, возникшие на более ранних стадиях развития (как это показал, например, Дж.Фрэзер в книге "Фольклор в Ветхом завете").

Высшее существо аборигенов Австралии воплощает не только созидателя, творца, оно предстает порою как космическое божество грозы, поражающее людей молнией, насылающее всепоглощающий пожар или наводнение.[7] А иногда под одним именем выступает целый коллектив – как бы воплощение самого коллективного творческого начала.

С образами Байаме и Дарамулуна мы уже познакомились в связи с посвятительными обрядами бора юго-восточной Австралии. Но Байаме – не только патрон инициаций, он творец, создавший и самого себя, яркий представитель созидающего, активного начала, антагонист Дарамулуна (не всегда оба они представлены в мифологии одного и того же племени). Имя Байаме на языке племени камиларои означает "творец" (от слова биаи – делать, создавать, творить).[8] Он создатель мира. Аборигены рассказывают, что Байаме создал землю и все живое, даровал людям предметы материальной культуры, научил их законам и нормам общественного поведения, ввел обряды посвящения. Байаме – источник могущества знахарей и колдунов.[9] Завершив свой путь на земле, он поднялся на небо, но когда-нибудь вернется снова. Одно из самых ранних сообщений о Байаме как вечном высшем существе, как творце, относится еще к 1839 году, когда только начиналось освоение европейцами этих мест.[10]

Дарамулун когда-то тоже жил на земле, тогда еще пустынной и безжизненной, со своей матерью. Теперь Дарамулун живет на небе и наблюдает за тем, как ведут себя люди. Мифы о Дарамулуне включают эпизод потопа, широко распространенный у многих народов. В предыдущей главе мы познакомились с той частью мифов о Дарамулуне, где он предстает грозным разрушительным существом, духом-пожирателем, противником Байаме. Согласно мифам других этнических групп, Дарамулун создал первого человека, дал ему законы, ввел обряды инициации. Он научил людей всему, подобно Байаме. Это он сделал гуделку, в завывании которой звучит его голос. Души умерших уходят к Дарамулуну. В мифах он иногда изображается с ногой птицы эму. Этот признак отмечает его как демона смерти, он присущ и некоторым другим мифическим существам Австралии, ведь нога птицы отдаленно напоминает мертвую человеческую ногу. Известен этот признак и далеко за пределами Австралии – такова, например, баба-яга русских сказок, пожирательница детей, этим тоже напоминающая Дарамулуна. В роли патрона инициаций он близок зловещим персонажам европейских, в частности русских, сказок.[11] Широкое распространение образа патрона инициаций, пожирателя детей и подростков, демона смерти в мифологии и архаическом фольклоре многих народов свидетельствует о том, что мы имеем дело с одним из древнейших архетипов коллективного сознания.

На примере австралийских Байаме и Дарамулуна мы видим, что антагонистом созидателя-демиурга может выступать не только пассивное, индифферентное, далекое от мира высшее существо, но также деятельное, разрушительное. Оба они активны, но активность одного заряжена положительно, активность другого – отрицательно. Еще чаще они совмещают в себе противоположные начала, олицетворяя созидающее разрушение – одну из центральных тем архаического сознания.

Бунджил, высшее существо другой группы племен юго-восточной Австралии, предстает в мифах старцем, имеющим двух жен и сына-радугу. Он – творец, который "сделал все вещи" и самого человека.[12] Он разделил людей на две фратрии, научил их закону экзогамии и многому другому. Завершив свои земные деяния, он поднялся на небо, где теперь и находится, и его можно видеть ночью в виде одной из звезд. Аборигены обычно называли его Мами-нгата, "Наш отец". Само слово Бунджил означает "Клинохвостый орел", и так называется одна из фратрий, основанная им. В его образе просвечивают черты тотемного фратриального предка. Выступает он и в роли патрона инициаций, но эта функция связана главным образом с верховным существом племени курнаи, которого здесь называли Мунган-нгауа, что означает "Отец всех нас".

На противоположном конце Австралийского континента, в Кимберли, известно мифическое существо Бундулмири или Бунджил-мири, хозяин обители мертвых.[13] Его связь с миром мертвых сближает его с Дарамулуном, а имя – с Бунджилом, двумя высшими существами юго-восточной Австралии. Имеются и другие языковые и культурные параллели, указывающие на древние этнокультурные связи между этими отдаленными частями материка. Эти параллели восходят, вероятно, к эпохе первоначального заселения континента.[14] К этой эпохе, очевидно, относится и образ Бунджила, и это еще раз подтверждает глубокую древность и самобытность образов высших существ Австралии.

У нариньери, живших по нижнему течению Муррея (юго-восточная Австралия), существовал миф о высшем существе Нурундере (Нгурундери). Во Время сновидений он спустился в лодке из коры вниз по Муррею, создавая различные приметы местности и придавая земле ее нынешний облик, а затем, преследуя своих жен, поднялся на небо, повелев людям после смерти следовать за ним. Он дал людям оружие для охоты и войны, учредил обычаи и священные обряды. По словам Дж.Тэплина, на вопрос, почему они соблюдают тот или иной обычай, аборигены отвечали: "Нурундере установил его". Демиург Нурелли, как верили аборигены племени виимбайо, создал землю, деревья, животных, дал аборигенам законы и, сделав все это, тоже удалился на небо и стал там одним из созвездий. [15]

Странствия по земле и по рекам, создание ландшафта и изменение облика земли (очевидно, уже существовавшей до них), создание животных и растений, введение многих аспектов культуры – обычное занятие великих героев и демиургов Времени сновидений. Они играют более важную роль и занимают в племенной мифологии более заметное место, чем тотемические предки, связанные с отдельными тотемическими общностями (локальными наследственными группами, тотемическими группами, фратриями – см. следующую главу). Байаме, Дарамулун, Бунджил, Мунган-нгауа, Нурундере, Нурелли – все они, завершив свой путь по земле, ушли на небо. Многих из них, как мы знаем, аборигены называли "отцами" и представляли себе в человеческом облике. В их честь устраивались особые обряды, им посвящались обряды инициации, некогда учрежденные ими, и аборигены говорили, что великие герои и высшие существа-демиурги сами присутствуют при этом.[16]

Мифы, относящиеся к высшим существам юго-восточной Австралии, – во всяком случае, "подлинные", эзотерические мифы (см. выше), – были известны только мужчинам, прошедшим все обряды инициации. Только во время заключительной и самой секретной стадии посвящения неофит-курнаи узнавал самый важный миф – что Мунган-нгауа когда-то, очень давно, жил на земле и научил предков курнаи всему, что составляет их культурное достояние. Это он ввел обряды инициации; и когда кто-то раскрыл их тайны женщинам, Мунган-нгауа в гневе вызвал космическую катастрофу, в которой погибло почти все человечество, а сам поднялся на небо. Наказание космического порядка (потоп, пожар, землетрясение), следующее за одним из тягчайших преступлений – раскрытием непосвященным тайн обряда и мифа, – сюжет широко распространенный в Австралии. Такое наказание неотвратимо следует и за нарушением запретов, установленных патронами инициаций, учредителями обычаев и социальных норм. Космический характер наказания, в котором гибнут не только нарушители, но все человечество, – один из древних архетипов общественного сознания.

Посвящаемый узнавал и о многих других драматических и катастрофических событиях, которые происходили в прошлом, событиях, неизвестных женщинам и детям; знание их обеспечивало солидарность и влияние мужского ядра племени.

У мурувари Нового Южного Уэльса существовала вера в создателя всех вещей, защитника и покровителя людей Бида-нгулу. Старики изображали его на земле в виде абстрактного символа – круга, окруженного лучами подобно солнцу. Вспомним (см. гл. "Обряды инициации") изображение Дарамулуна в обрядах бора в виде концентрической полуокружности с расходящимися лучами – почти тот же абстрактный символ; оба они имеют, видимо, единую идейную основу. Бида-нгулу отождествлялся с огнем и грозой и обитал на небе в облике человека. По словам аборигенов, лучи представляли лицо Бида-нгулу, подобное огню; само его имя означает "лоб огня". Видеть его невозможно, но его голос слышен в раскатах грома. Люди, созданные им, после смерти возвращаются к нему. У него есть сын, Нгулу-бида, сошедший на землю и живший некоторое время с людьми племени мурувари.[17]

Мурамура племен области оз. Эйр представляют собой как бы коллективного культурного героя, выразителя творческого начала и единства первобытной социальной общности. Они "доделали" людей (которые уже существовали в некоем аморфном состоянии), дали им тотемические имена, ввели обрезание и другие обычаи.

Высшее существо центральноавстралийского племени аранда Алтьира, по словам К.Штрелова, воплощает все, что аборигены называют добром (мара). Алтьира вечен, он живет на небе со своими женами. Небо представляется аборигенам сушей, через которую протекает большая река – Млечный Путь. Алтьира высок и силен, а ноги его подобны ногам эму.[18] В небе, орошаемом протекающей через него рекой – Млечным Путем, – обитает и Байаме, а ноги эму сближают Алтьира с другим высшим существом юго-восточной Австралии – Дарамулуном и, подобно последнему, отмечают его как хозяина мира мертвых. В представлении аборигенов о высших существах прослеживается некий архетип, общий для всего континента.

Утверждения К.Штрелова, увидевшего в образе Алтьира черты высшего существа, вызвали возражения Б.Спенсера и Ф.Гиллена. Дискуссия, связанная с образом Алтьира, освещена в недавно опубликованной книге С.Джилла.[19] Токарев считает Алтьира олицетворением неба,[20] но такое понимание его нельзя признать убедительным. В действительности Алтьира олицетворяет само Время сновидений алчера (алтьере) или алчеринга (алтьеренге), когда герои мифологии аранда и других племен Центральной Австралии создавали физический и социальный космос из первобытного хаоса.[21] По существу Алтьира и алтьере тождественны (о чем свидетельствует и фонетическая близость этих слов), в сознании аборигенов они выражали, видимо, одно и то же явление или понятие – космогенез, миросозидание, отнесенное к мифологическому прошлому и реализованное личностью высшего существа Алтьира. Возможно, мы стоим здесь у истока самого понятия высшего существа.

В некоторых тотемических группах аранда имеется миф о другом великом существе Времени сновидений – Нумбакулла. Б.Спенсер и Ф.Гиллен переводят его имя как "Возникший из ничего", "Самопроисшедший", "Вечный". Во время своих странствий он создал многочисленные тотемы племени. Делая на скале или на поверхности земли рисунок, он создавал тотемическое святилище этой местности. Рисование становилось созидающим актом, а рисунок – эмблемой соответствующего тотема. Он создал горы, равнины, реки, все виды животных и растений. Он создал куруна, душу первого человека, представителя одного из тотемов, а затем и сам превратился в родоначальника этого тотема. Потом он создал куруна и чуринги родоначальников других тотемов и научил их совершать обряды посвящения и интичиумы, делать чуринги и другие культовые предметы. Совершив все это, он взобрался на покрытый кровью священный столб каува-аува и исчез навсегда.[22] В мифе священный столб каува-аува подобен axis mundi или космическому дереву многих архаических культур, центру вселенной, организующему пространство и связывающему небо и землю. Но в некоторых группах аранда под именем Нумбакулла (или Унгамбикула) выступают два существа, сделавшие людей из инапертва, рудиментарных человеческих существ, при помощи каменных ножей. Превратив инапертва в настоящих людей, Нумбакулла сами превратились в ящериц. Созданные же ими люди продолжили процесс творения: они, в свою очередь, создали весь окружающий аранда ландшафт и дали им обряды.[23] Здесь создание людей, а затем ландшафта и обрядов разделено между прасуществами Нумбакулла и предками людей, тогда как в первой версии, где Нумбакулла выступает в единственном числе, разделение труда между ним и предками людей отсутствует. Он один начинает и заканчивает создание земли и населяющих ее существ, включая человека, его обряды и предметы культа. В мифах аранда представлены как бы две модели миросозидания – монистическая и дихотомическая.

Аранда рассказывали и о существе с ногой эму, Великом отце Кнаритья, обитающем на небе со своими детьми.[24] Он не принимает участия в земных делах и типологически близок к другим пассивным высшим существам первобытных религий, в том числе к Алтьира. Наконец, у аранда имелся миф о великом небесном существе Ультаана, к которому уходят души мертвых.[25] Добавлю, что нога эму у Кнаритья, возможно, указывает на его прежнюю роль в качестве хранителя обители мертвых, демона смерти, и, подобно Алтьира, сближает его с Дарамулуном юго-восточной Австралии.

В другом центральноавстралийском племени, каитиш, Б.Спенсер и Ф.Гиллен обнаружили обитающего на небе великого мифического героя Атнату, который существовал еще до эпохи начала всех вещей – алчеринга. Он создал себя сам и дал себе имя. Он имеет жен, радуется звуку священной гуделки и наказывает людей, если звук гуделок не раздается во время посвятительных обрядов.[26]

В западной Австралии вера в могущественное существо по имени Мотогон, создавшее землю и небо, была отмечена еще в 1851 году.[27] В западноавстралийском племени бад небесный демиург-создатель известен под именем Дьямар.[28] Он дал людям законы, и культурные герои выполняют его поручения – учат людей делать орудия, наблюдают за обрядами и за поведением людей, за соблюдением данных им законов. Дьямар находится не только на небе, одновременно он присутствует в каждой священной гуделке, сделанной по образцу первой гуделки, изготовленной им самим. Каждая такая гуделка – его "мистическое тело", и это очень напоминает отождествление тотемических героев-предков Центральной Австралии с чурингами. Мистическое присутствие героев мифологии в предметах культа, в священных изображениях, в местах их первоначального пребывания – характерная черта не только архаического религиозного сознания, она свойственна религиозному сознанию на любом уровне развития общества, это – типологическое свойство любого религиозного сознания.

Аборигены муринбата, на севере Австралии, рассказывают о высшем существе по имени Ногамаин, обитающем на небе с женой, сыном и собакой. Ногамаин посылает на землю молнию и гром, а матерям – детей. В прошлом, в голодное время года, старики обращались к нему по ночам с молитвами-заклинаниями, моля его послать им пищу.[29] Известно, что с подобными молитвами-заклинаниями обращаются к высшим существам семанги, пигмеи, бушмены и некоторые другие охотники и собиратели. Высшее существо, при всей сложности и противоречивости его образа, – защитник и покровитель, тот, к кому люди самых архаических культур стремятся обратиться за помощью.



[1] Кабо В.Р. Происхождение и ранняя история аборигенов Австралии. М., 1969.

[2] Например: Элиаде М. Религии Австралии, с.63-65 и др., а также в других работах того же автора.

[3] The Encyclopedia of Religion. Ed. M.Eliade. New York – London, 1987, vol. 14, pp.166-181.

[4] Smyth R. Brough. The Aborigines of Victoria. Melbourne, 1878, vol.1, pp.423-434; Howitt A.W. The Native Tribes of South-East Australia. London, 1904, pp.475-508, 528, 543; Gennep A. van. Mythes et legendes d'Australie. Paris, 1906; Stanner W.E.H. On Aboriginal Religion; Australian Aboriginal Mythology. Ed. by L.R.Hiatt. Canberra, 1975; Elkin A.P. The Australian Aborigines. Sydney, 1979, pp.252-254 (рус. пер.: Элькин А. Коренное население Австралии. М., 1952, с.195-198); Turbet P. The Aborigines of the Sydney District Before 1788. Sydney, 1989, pp.94-101.

[5] Howitt A.W. The Native Tribes of South-East Australia, p.499.

[6] Howitt A.W. The Native Tribes of South-East Australia, pp.501-502.

[7] Roth W.E. North Queensland Ethnography. Superstition, Magic and Medicine. Brisbane, 1903, p.15.

[8] Mathew J. Eaglehawk and Crow. London, 1899, p.147; Howitt A.W. The Native Tribes of South-East Australia, p.494.

[9] Berndt R. Wuradjeri magic and clever man. – Oceania, 1947, vol.17, no. 4, p.334.

[10] Swain T. Interpreting Aboriginal Religion. An Historical Account. Bedford Park, 1985, p. 35.

[11] Пропп В.Я. Исторические корни волшебной сказки. Л., 1946.

[12] Howitt A.W. The Native Tribes of South-East Australia, pp. 489-492; Gennep A. van. Mythes et légendes d'Australie, pp.178-182.

[13] Worms E.A. Religion. – Australian Aboriginal Studies. Ed. by H. Sheils. Melbourne, 1963, p.236.

[14] Кабо В.Р. Происхождение и ранняя история аборигенов Австралии, с. 299, 319-329, 341-342, 360-361.

[15] Taplin G. The Narrinyeri. Adelaide, 1873, pp.55-65; Meyer H.E.A. Manners and Customs of the Aborigines of the Encounter Bay Tribe, South Australia. Adelaide, 1879, pp.205-206; Howitt A.W. The Native Tribes of South-East Australia, pp.488-489.

[16] Ridley W. Kamilaroi and Other Australian Languages. Sydney, 1875; Smyth R. Brough. The Aborigines of Victoria; Curr Е.M. The Australian Race. Melbourne, 1886-1887.

[17] Mathews J. The Two Worlds of Jimmie Barker. Canberra, 1977, pp.30-31.

[18] Strehlow С. Die Aranda und Loritja-Stämme in Zentral-Australien, B.1, Teil 2, S.1-2.

[19] Gill S.D. Storytracking. Texts, Stories and Histories in Central Australia. Oxford, 1998, pp.85-120.

[20] Токарев С.А. Ранние формы религии и их развитие, с.353.

[21] Spencer B. and Gillen F.J. The Northern Tribes of Central Australia.

[22] Spencer В. and Gillen F.J. The Arunta, vol.1, pp.355-360.

[23] Spencer В. Wanderings in Wild Australia. London, 1928, vol.1, p.281 ff; Spencer В. and Gillen F.J. The Arunta, vol.1, pp.306-309; Элиаде М. Религии Австралии, с.98-101; The Encyclopedia of Religion, vol 14, p. 173.

[24] Strehlow T.G.H. Personal monototemism in a polytotemic community. – Festschrift für Ad.E.Jensen. München, 1964, S.723-754.

[25] The Horn Scientific Expedition. London, 1896, vol.4, p.183.

[26] Spencer В. and Gillen F.J. The Northern Tribes of Central Australia, pp.498-500.

[27] Salvado R. Historical Memoirs of Australia. Nedlands, 1977, p.126.

[28] Worms S.A. Djamar, the Creator. – Anthropos, 1950, В.45, S.643-658.

[29] Stanner W.E.H. On Aboriginal Religion, p. 162.

Дальше

Hosted by uCoz