На главную страницу сайта   Оглавление

 

Рафаил Кабо

На севере

Из писем 1913 года (продолжение)

II. Лето

1/VI. Сегодня первое июня по календарю, но у нас такой собачий холод, что без пальто нельзя высунуть нос на улицу.

Вчера получил твое письмо. Спасибо тебе, большое спасибо за ласку, внимание, за умный совет. Я совершенно забыл об указании из прочитанной с тобою вместе книги "Самовоспитание воли". То место, которое ты мне напомнила, замечательно умное. Дело в том, я это заметил путем самонаблюдения, что когда является большой интерес к какой-нибудь книге, то интересу этому предшествует обыкновенно состояние умственного предрасположения.

Естественно, что в этом направлении и следует искать лекарство. Ты так подробно его описала, что я без труда сумею его применять. Сейчас, правда, мне это лекарство не нужно. Свыше недели я работаю хорошо и много, работал бы еще больше, если бы не было различных отвлечений, например, суда или словопрений среди наших товарищей.

Сегодня или завтра оканчиваю книгу о фабричном законодательстве Быкова, после чего прочту второй раз Прокоповича.

Посаженные мною цветы уже дали всходы. Особенно хороши васильки. Ты, конечно, получишь первый цветок в подарок. Остается 6 месяцев до конца ссылки. В свободные от работы часы будем думать друг о друге, вспоминать прошлое, мечтать о будущем. Когда представишь себе путь, который мы совместно прошли, все недоброе отпадает, как шелуха, а к сердцу приливает горячая кровь.

7/VI. Вчера весь день провел дома. Сегодня начинаю чтение книги Туган-Барановского "Русская фабрика", книги, которая, кроме общего интереса, заключает и специальный интерес, поскольку она касается и вопросов фабричного законодательства. После Тугана у меня намечен Дементьев, Финн-Енотаевский, Пажитнов. Параллельно не перестаю работать над "Историей германской социал-демократии" Меринга. Скоро закончу чтение всех четырех томов. Здесь я назвал тебе несколько трудов из намеченной программы, но приходится считаться с наличием книг. Я дал себе слово во что бы то ни стало выполнить программу. Если ничего чрезвычайного не произойдет, я надеюсь достигнуть цели.

8/VI. Вчера день был пасмурный, сегодня тоже. Когда же настанут теплые дни? Конечно, будет солнце, тепло, недаром же пахнет в комнате луговыми цветами, а все вокруг покрыто яркой зеленью. Будет, будет...

День вчера прошел незаметно. Все утро и послеобеденное время до глубокой ночи занимался. Сегодня не было свежих газет, так как пароход вчера запоздал. Прочитал в майской книжке "Русского богатства" повесть В. Короленко "Турчин и мы". Какая прекрасная повесть! Без сентиментальности, столь частой у Горького, по-чеховски сдержанно Короленко умеет найти в человеке то прекрасное, что влечет к нему, и умеет внушить тоску, негодование, когда это прекрасное искажается окружающей обстановкой. Обязательно прочти. Какие удивительные слова и краски находит он для описания стихийного, бунтарского начала в человеке. Вместе с тем он трезв, реален, он хорошо знает, что условия жизни, тесное сожительство людей стесняют это начало.

9/VI. Утро тихое. Солнце яркое и жаркое. Вода в реке после дождей быстро прибывает. Вчера ночью читал новую книжку "Заветов". Между прочими рассказами прочитал рассказ недавно умершего украинского писателя Коцюбинского "Именинный подарок". Страшная вещь, если бы... если бы ей можно было поверить. Поверить ей нельзя потому, что она построена на совершенно невозможном основании. Допускаешь ли ты, чтобы отец, полицейский надзиратель, желая сделать сыну, десятилетнему гимназисту, такой подарок, чтобы он остался в его памяти на всю жизнь, повез его смотреть казнь над террористкой?

Отдельные частности очень хороши, но в целом рассказ кажется мне надуманным.

Туган и Меринг подвигаются у меня на всех парусах. Бауэра мы с Шориным прочитали уже страниц 200. Читает он книгу ежедневно, исправно.

13/VI. Закончил второй том Меринга, приступил к третьему. К вечеру вышел на короткое время на улицу освежить голову. Зашел по пути к Шорину. На днях он угостил меня тремя рыбными блюдами. Мне вспоминается тот обед, который он сварил в нашей столовой в день своего дежурства. Помнишь? Два рыбных блюда, а на третье гречневая каша. Вчера он, зная мои вкусы, купил на базаре печенку, испек ее и вечером поднес мне этот сюрприз. И так он всегда!

15/VI. Сегодня утро жаркое, прежаркое. Перед окном струится и блестит река, днем и ночью слышен ее плеск. Когда сидишь за столом, кажется, что река доходит до самого дома. Противоположный берег ярко зеленеет, а дальше темнеет лес за рекой Вонгой. В иных местах виднеются ярко освещенные поляны. Ночи чудесные, тихие, светлые.

19/VI. Несколько дней тому назад в городе было богомолье гулянье. Нам сказали, что на площади, против соборной церкви, молодые люди будут вести хоровод. Пришли туда, никого нет, гуляющие разошлись по домам. Вернулся я к себе и только сел за чтение, в комнату вваливаются дети Петренко с требованием, чтобы я их покатал. Нечего делать пошел с ребятами к лодке, катал их около часа. После катанья опять отправился в город, и снова неудача: через окна обывателей видно, что гостей у каждого полным-полно, а на улице пусто.

Вернулся домой что-то около девяти часов вечера. Сел снова за книгу, как вдруг входит хозяйка и рассказывает о гулянье в городе:

А народу!... А гулянье!... А сколь весело!..

Сложил книги и вышел. Сондак и 3асыпкин удили на плотах рыбу. Позвал их с собой. Народу на площади, действительно, много. Поют, но, господи, как скучно и как монотонно! Ни одного живого движения, не лебединая, а сонная повадка. Девушки все с зонтиками, бережно и чинно выступают в своих новых платьях; парни, по обыкновению, грубоваты, многие из них пьяны. Ску-у-у-шно!

На другой день после обеда, подходя к дому, увидел в лодке самого Петренко с женой и детьми. Взялся он их перевезти на другой берег, а сам не умеет ни править, ни грести. Зовет меня. Я согласился. Поехали, да беда в том, что вода сильно спала. На каждом повороте мели. Приходится их объезжать. Наконец, попали-таки на другой берег. Разулись, подвели лодку к самому берегу. Пошли на луг. Оказывается, что они пришли нарвать щавеля, которого теперь видимо-невидимо. Рвали, прыгали, шумели. Смотрю пять с половиной часов. Надо собираться в обратный путь.

Поехали назад, а в это время поднялся ветер. Я на веслах, грести трудно, Петренко правит скверно. Измучились.

После того, как высадили семью, мы подымали лодку часа полтора, потеряли по дороге уключину.

Вчера часов в 8 вечера пошел на берег провожать Екатерину Зиновьевну. Она, наконец, уехала. Собралась вся, решительно вся ссылка, все двенадцать человек.

По правде говоря, из всех людей, которых я знаю и которых я мысленно ставлю на твое место, не исключая себя самого, ты всех нас выше самообладанием, сильным духом и горячим сердцем.

21/VI. Стоят жаркие дни. Часто выбегаю на плот и обливаю голову холодной водой, а часов в шесть разуваюсь, опускаю ноги в воду и сижу в таком положении с книгой очень долго. Не будь проклятой мошкары, было бы чудесно.

Теперь вечера у нас не такие тихие, как прежде: часто проплывают лодки, а на них бренчат на балалайках, слышно дружное пение с плотов, мычат коровы, дети шумят до позднего часа, все говорит о том, что долгий летний день с большим трудом угасает.

22/VI. Вечером, часов в 11, позволил себе маленькое развлечение: поехал кататься с двумя незнакомыми тебе товарищами. Но так как у нас было по одному веслу на каждого, мы доехали до "чиновника" и повернули обратно. Против Великого Двора встретили Шорина, который выехал без уключин на одном весле. Сперва стали шутя обливать друг друга, а потом устроили "морскую битву". Я так разгорячился, что чуть не вылетел в воду. Лодка наша наполнилась водой, мы стояли в воде по колени. Пришлось вернуться домой, раздеться догола и обсушиться.

Перед сном читал рассказ Соболя в "Русском богатстве" под названием "Человек с прозвищами". Рассказ из еврейской жизни, недостатков в нем, пожалуй, больше, чем достоинств. Но захватывающая искренность заставляет читателя содрогаться и болеть душой...

Вчера получил твое письмо, по счету 37-ое. На конверте штемпель Пинеги от 18, а получил я его 21-го. Несомненно, письмо просматривали. Я пошел к начальнику почты. Его оправдания известны. Я пригрозил, что при повторении буду апеллировать выше.

Последние дни читаю почти исключительно Меринга и в связи с этим перечитывал некоторые произведения Лассаля.

23/VI. Завтра Иванов день. Вчера мне хозяйка рассказывала, что по местному поверью всякий, кто хочет узнать судьбу свою, должен захватить в баню веник из свежих березовых листьев, наложить внутрь разных цветов, выпариться веником и, выходя из бани, бросить его в реку. Если веник потонет, хозяина его ожидает смерть, а если поплывет, будет здравствовать. Она и мне предложила веник для бани, но я отказался: не охотник я заглядывать в будущее. И хотя мы все, как уверяет Гюго, приговорены к смерти, но я счастлив оттого, что не знаю дня приведения в исполнение смертного приговора.

Дальше

Hosted by uCoz